Вина и стыд. Я – мама.

Я не сразу решилась выложить этот текст на всеобщее обозрение.  Мне не раз писали о том, что я пишу только о хорошем в отношениях с детьми. Я подумала, почему мне не пишется о сложностях? Они ведь тоже есть. Их много. Я не пишу об этом скорее всего потому, что думаю, что жизнь нас ведет какими-то очень запутанными путями именно туда, куда нужно. Не каждую ситуацию сразу удается оценить и рассмотреть сразу. Пока я нахожусь внутри ситуации, бывает очень тяжело. Бывает совершенно непонятно, почему все именно так? Так больно, так страшно, так обидно, так несправедливо? Почему именно со мной?


Но я уже не раз замечала, что каждой ситуации надо дать “отстояться”. Нужно время, чтобы понять весь этот великий замысел жизни. Нужна внутренняя тишина, чтобы дать пространство тому, что случилось и перестать это отрицать и вытеснять из жизни. Нужно пожить, оглянуться на случившееся со стороны, когда все закончилось. И рано или поздно все эти сложности и трудности встраиваются в ту дорогу жизни, по которой я иду. Тогда становится понятно, зачем там был вот тот сложный слепой поворот, а за ним – неожиданно огромная кочка, на которой казалось, что меня совсем выбросило с дороги Жизни.


И пока мне непонятно, зачем это есть в моей жизни – мне непонятно, как и что об этом писать. Сегодня решила написать о таких уязвимых чувствах, как стыд и вина в той моей части жизни, где я – мама. Как одно превращается в другое. Как раз потому, что чувствую, что эти чувства и ситуации немного “отстоялись”, разделились на слои. И с каждым можно что-то делать, рассмотреть и принять.
Для меня взросление чаще всего болезненно. Да, я все еще взрослею в свои “за тридцать”. Я стала хорошо это видеть после рождения детей. До этого я казалась себе вполне зрелой. Но дети задевают за живое, за самое глубокое и болезненное. Они заставляют нас заглянуть в те темные углы в кладовке души, которые до этого мы старательно обходили и делали вид, что это пыльная коробка в дальнем углу пуста и не стоит нашего внимания.


За эти годы я узнала о себе много нового, и не всегда это было приятным. Будучи мамой, я не раз чувствовала столько ответственности, стыда, вины, растерянности, желания срочно все исправить и при этом полнейшего бессилия, страха – сколько, пожалуй, не чувствовала никогда до этого.
И вместе с этим только с детьми я стала чувствовать, как я стремительно взрослею.

Вчера мы поссорились со старшим сыном. Оба не успели до конца проснуться. Как-то так вышло с утра, не очень приятно. Я наговорила ему много неприятного. Собрала вместе и то, что было правдой (хотя и об этом не стоило говорить в такой форме), и притянув туда же еще и общее, что вообще к делу не относилось. Приправила собственной усталостью. И выдала все одной кучей. И сразу я провалилась в чувство стыда.

То самое, от которого хочется закрыться, избавить и перестать чувствовать. Сделать что-то, чтобы больше этого не испытывать. Которое рождает следом “Да что же я за мать то такая?”. Не я неправильно поступила, а я ВСЯ не такая. Я плохая. У меня ничего не получается. Это только я все делаю не так, а у других все получается. И они не говорят детям таких обидных слов. Они улыбаются, играют с детьми и занимаются их развитием, одновременно готовя первое, второе и третье на обед. И еще сразу же появилось глобальное желание скрыться от всех этих своих переживаний.
Обычно у меня это чувство настолько сильно, что желание срочно исправить ситуацию заглушает все остальное. Расчувствовать. Как можно скорее.

Вчера я все-таки смогла отделить стыд от вины. Глобальное ощущение того, что я не справляюсь со своей родительской ответственностью пронеслось и уплыло вдаль. Я прислушалась к себе. Я не чувствую стыд? Серьезно? За то, что я наговорила ребенку столько неприятностей? Нет, не чувствую. Вот этого глобального “Я плохая” я не чувствую.
Я почувствовала свою вину за эту конкретную ситуацию. И почувствовала, как сильно по разному на практике ощущается стыд и вина. Абсолютно разные ощущения.

Вина тоже неприятна. Но она не вызывает желания свернуться в клубок и ничего не чувствовать. Она не заставляет переживать о своей плохости как родителя. Вина вызывает дискомфорт. Но при этом дает ощущение: “Со мной все в порядке. Я справляюсь. А вышло не так в этой конкретной ситуации. Я виновата. Но я могу попробовать это исправить”.
Вина подталкивает к реальным действиям, которыми можно улучшить ситуацию. Или к слезам – если ничего исправить невозможно. Вина конструктивна, она помогает мыслить на будущее, учитывать полученный опыт.
Стыд же толкает к ощущению того, что со мной что-то не так. Стыд разрушает глобально. От стыда опускаются руки. У стыда нет импульса улучшить ситуацию в общем. Главный импульс, который посылает стыд – ты вся плоха. И следом желание прямо сейчас перестать чувствовать то, что я чувствую.

В итоге мы с сыном сели поговорить. Я спокойно сказала ему о том, из-за чего я разозлилась. Попросила прощения. Мы вместе убрали те вещи, из-за которых все началось.
Сегодня с утра я еще раз словила это ощущение. И снова смогла почти сразу разделить стыд и вину.
Поводом для нашей размолвки была брошенная на пол пижама, на которой я поскользнулась и чуть не упала. В первый день я увидела лишь брошенную пижаму и мой испуг, когда моя нога взлетела на ней в воздух. Второй раз мне удалось увидеть очевидное – в полке сына так много вещей, что туда неудобно ничего складывать и ему проще бросить. Ведь вещи именно из этой полки он оставляет где попало. Но я не замечала этого раньше за своей собственной фрустрацией.

Конфликт не состоялся. Я промолчала и подумала о том, как на будущее помочь сыну поступать по другому. Я увидела ту дверь, которую за стыдом было не видно. Я увидела не то, как исправить ЕГО поведение, которое каждый раз так фрустирует меня, не то, как его сделать лучше. А что МОГУ СДЕЛАТЬ Я, чтобы ему было легче поступать по другому. В этом моя родительская сила. Видеть больше, видеть наперед. Смотреть сквозь поведение глубже.

У меня такое ощущение, что я выбросила мешок с камнями, который носила на спине много лет. Мешок, в котором на каждом втором камешке было написано о моей плохости и который так часто тянул меня к земле, вместо того, чтобы идти вперед. Без этого мешка гораздо легче поднять голову и посмотреть по сторонам, чтобы увидеть ту самую дверь. Эта дверь всегда была здесь. Открытая. Но когда фонариком подсвечен родительский стыд, особенно плохо осознаваемый, то его света не хватает на то, что еще есть вокруг.

Варлакова Юля,www.vjulia.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *