Об обязанностях, ответственности и самостоятельности у детей

Первые года два-три очень много разговоров на детских площадках крутится вокруг тем привычек, распорядка дня, домашних обязанностей и ответственности. Когда и как начинать приучать ребенка к порядку, должен ли он убирать за собой игрушки, нужен ли распорядок дня, должен ли он есть по расписанию, в каком возрасте он должен сам начинать заправлять кровать. Вопросов много, у всех они разные, но часто эти обсуждения крутятся вокруг слова “должен” и “научить”, “приучить”. У меня были какие-то мысли по этому поводу, но я никогда не могла похвастаться тем, что мы живем по четкому графику или что у нас идеально организован домашний быт и дела.
Я хочу написать о другой стороне этого опыта.

Поскольку я сама человек не слишком организованный и жить точно по часам мне часто сложно, а идеальный порядок вообще дается мне с трудом – у нас и с детьми никогда не было жестких “должен”, “сделай”, “это твоя обязанность”.

Глупо требовать от детей то, что ты сам делаешь через раз.

Лучше я сначала научу себя, а потом, возможно, и дети подтянутся.
Я не заставляла каждый раз самостоятельно убирать за собой игрушки. Иногда просила. Потом у нас появился ритуал убирать игрушки за собой перед обедом. Сначала все вместе, а потом дети убирали, а я накрывала на стол. Но если мы по каким-то причинам этого не делали, то просто не обращали на это внимания. Так было и со многими другими “обязанностями”. Наказаний за несделанное не было.
Кроме того, иногда я видела, что бросив одну игру, дети вдохновенно переключались на другую, а игрушки от предыдущей оставались на полу. Иногда я начинала раздражаться и с языка почти срывалось “Уберите за собой!”, но чаще всего останавливалась. А потом видела, как игрушки из этих двух игр вдруг обретали общий сюжет и снова оказывались задействованы. Случилось бы это, если бы они были убраны? Скорее всего нет. Такое ощущение, как будто обязанность убирать за собой на место каждую игрушку гасило вдохновение игры.
Я не заставляла целенаправленно сворачивать и складывать вещи в шкаф или самостоятельно заправлять постель.

Я много чего не заставляла и тихонько вздыхала – вот если бы я сама умела бы делать все то, чего хочу от детей….Вот тогда бы мы зажили. В идеальной чистоте и порядке.
Сейчас старшему сыну шесть с половиной лет, он взрослеет, у него зреют смешанные чувства и мне нравится наблюдать, как эмоциональное созревание помогает  ему и мне выстраивать домашние дела и домашний ритм жизни без лишнего давления – тогда, когда ребенок к этому готов.

Первое.

Я заметила, что когда наш старший сын дорос до определенной зрелости в наших отношениях в семье, он сам захотел быть хорошим для нас. Повторять несколько раз приходится все меньше и меньше. Он может что-то делать совершенно не хотеть, но делает это без особого сопротивления. Если я прошу вынести мусор или что-то отнести, помочь – он это просто делает. А о чем-то можно уже и не говорить – он просто приносит, помогает, убирает, вытирает, пытается починить и во многом проявляет инициативу первый.
Это работает также, как и у взрослых. Когда нас просит об услуге или помощи близкий или просто приятный нам человек и выполнить просьбу в наших силах, то обычно у нас это не вызывает много сопротивления. Мы делаем, и чаще всего делаем с радостью, потому что нам приятно помочь. А может даже спросим, чем я еще могу помочь? Или предложим свою помощь раньше, просто подумав, что человеку будет приятно. Ведь это совсем не сложно.
Если же об этой же услуге нас попросит человек, который нам неприятен, то ощущения будут совсем другими. Возможно, что помочь не так уж и сложно, но мы о чем-то подумаем, посомневаемся, может быть откажемся, а может быть сделаем нехотя. Удовольствия и желания будет гораздо меньше – просто потому, что мы не состоим с этим человеком в отношениях, которые нас радуют, вызывают положительные эмоции. Проще говоря, мы к нему никак не привязаны.
Также и ребенок. Когда в семье взрослые понимают свою значимость роли родителя, дают ребенку пространство для безопасного выражения эмоций, поддерживают не только радость, но и грусть, печаль, бурное выражение эмоций, когда родители в отношениях главные, а ребенку безопасно, приятно и не нужно преследовать близость, чтобы почувствовать себя важным для родителей – то гораздо проще просто взять и сделать что-то по дому без особого сопротивления.

И это мой первый вывод.

Чем доброжелательнее, надежнее и крепче отношения, тем меньше нужно давления и принуждения в адрес ребенка, чтобы организовать быт. Это та среда, в которой у ребенка рождается внутренняя сила и понимание, для чего он делает что-то и почему важно это сделать. Сила привязанности смягчает и гасит сопротивление ребенка в семье, но при этом у него постепенно формируется крепкий стержень, свое внутреннее я и свое мнение во внешнем мире.

 

Второе.

Когда маленький ребенок двух трех лет охвачен энергией дерзновения и погружен в игру, до него достаточно сложно достучаться. Его незрелый мозг может удержать в один момент времени одну эмоцию, одну мысль. И если в игре ему хорошо, то вторая мысль о том, что нужно убрать – туда просто не помещается.
Обязанности сворачивать и складывать в шкаф одежду кажутся скучными, а многие другие – обязанности вообще непонятными.
Другое дело, когда у ребенка начинает зреть интеграция и смешанные чувства. Я сейчас наблюдаю, как многие обязанности, такие как заправить за собой и братом кровать, убирать на место обувь и куртки, сворачивать и складывать в шкаф одежду, убирать за собой со стола тарелку, выносить мусор (у нас мусоропровод на лестничной площадке) обретают совсем новый смысл. Это уже не разрозненные действия, которые нужно просто делать. Это некие кирпичики, которые нужны для того, чтобы что-то состоялось.
Если мы с утра идем в семейный клуб, то мне все реже и реже приходится напоминать, что нужно заправить кровать, почистить зубы, переодеться, убрать за собой пижаму в шкаф и т.д. Или совсем простая мысль – можно быстро все сделать и остальное время потратить на то, что интересно.
В таком возрасте мой старший сын уже может сам, без моих напоминаний, удерживать все эти мысли в голове, без противления, чаще всего с энтузиазмом.
Когда ему нужно было на хип-хоп, то он проверял дни по календарю, складывал форму и обувь в рюкзак, набирал себе воды и ставил его перед дверью. Список с нужными вещами, который мы написали вместе, висел на холодильнике – поэтому мое вмешательство в процесс его сборов было минимальным. Этот список мы сделали с его подачи, потому что забыв кепку для танцев, он уже не захотел повторять этот опыт.
А потом это постепенно входит в общий ритм жизни, независимо от того, идем мы куда-то или нет.
Мой второй вывод:

Для того, чтобы ребенок выполнял какие-то обязанности по своему желанию, нужно время. Мозг должен дозреть до некоторой стадии, когда ребенок САМ сможет увидеть выгоду в сделанном, или извлечь для себя урок из последствий несделанного. Мы не можем научить этому, но можем создавать благоприятную среду, в которой это созревание будет идти быстрее.

Когда цветок не цветет, то мы исправляем среду, в которой он растет, а не сам цветок. (A. Den Heijer)

Объяснять трехлетке, что мы мало погуляли, потому что ты долго одевался – способен ли он связать в одну цепочку две мысли? И если в результате он в следующий раз побежит одеваться быстрее, то это будет именно его внутреннее понимание, или страх оказаться плохим для близкого взрослого? Или может быть ему просто не захочется еще раз быть отчитанным?

Первые плоды такой готовности я заметила у него после пяти лет. Как раз в этот период (примерно с 5 до 7 лет) у детей начинает созревать умение смешивать противоречивые чувства, видеть ситуацию с разных сторон, уметь одновременно размышлять о том, что “я не хочу собирать вещи” и “скоро тренировка и надо собрать”. Если ребенок высокочувствительный, то это умение может созреть и позже. Раньше можно, конечно, говорить и объяснять, но случится ли интернализация, то есть станет ли это знание, поданное родителем, личным ощущением и знанием ребенка – такой гарантии нет.
Удивительно наблюдать, как дети, у которых пространство для взросления не наполнено до отказа обязанностями и распоряжениями извне, вдруг начинают сами заботиться о тех вещах, которые им важны и придумывают, как это сделать более оптимально.
Все обязанности и дела как будто перестают быть хаотичными частицами и выстраиваются вокруг какой-то значимой и важной для ребенка цели. Из обязанностей они превращаются в инструменты, которые помогают упорядочивать жизнь и делать ее более плодотворной и наполненной.
Конечно, в шесть лет я не отпускаю все полностью на самотек в ключе “раз можешь, то справляйся дальше сам”. Я могу и помочь и напомнить и подумать о последствиях. Но я вижу, что наш поезд в страну самостоятельности и ответственности, рожденной внутри самого ребенка, едет в нужном направлении и все больше и больше набирает ход. И я все чаще становлюсь просто наблюдателем, а не активным участником разных дел сына.

Страна самостоятельности

И еще я часто замечаю, как быстро дети перенимают привычки родителей. Если я стараюсь планировать, записывать, то и сын начинает строить свои планы на бумаге. Если я завожу будильник заранее, чтобы не опоздать, то и он заводит себе будильник. Если я рассуждаю о ситуации с разных сторон вместо поспешных выводов, то и он вдруг начинает рассказывать про какой-то вопрос, рассказывая, что во-первых вот так, а во-вторых вот так, но с другой стороны…..В общем, я себе часто напоминаю, что воспитывать нужно сначала себя.  

Иногда у нас что-то идет не так. И тогда я задаю себе вопрос: “Что я еще могу сделать для того, чем я могу помочь, чтобы он смог сделать то, что нужно?”. Нашу жизнь сложно представить без ограничений, каких-то рутинных дел и обязанностей. Поэтому приходится танцевать с ребенком танец, где следующий шаг совершенно спонтанен. Сделать напоминание, список? Придумать место у двери, откуда рюкзак с формой будет виден и его будет сложно забыть? Дать больше времени на сборы? Предложить готовить все важное с вечера? Ритуалы, ритмы? Сделать несколько раз вместе? Или просто побыть для него зонтиком, под которым можно выплакать все свои горести и тщетности, неполучившееся и несостоявшееся без боязни быть осмеянным или наказанным?  В каждом случае находится свое решение и каждый раз оно разное.

И еще мне часто просто приятно позаботиться и я предлагаю помощь еще до того, как необходимость в ней будет озвучена. Иногда сын соглашается, иногда отказывается и говорит “нет, я могу сам”. Я не считаю, что помощь лишает человека самостоятельности. Если есть на что опереться в случае необходимости, то гораздо проще дерзать и пробовать самому. А страх остаться без поддержки, быть непринятым близким взрослым может поглотить все остальные устремления самостоятельности.

Сначала мы работаем над привязанностью, а потом она работает на нас и для нас. Как зачетка в институте, помните?

Варлакова Юлия, www.vjulia.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *